@permanentcap

Цена привилегированной акции Strategy $STRC вернулась к отметке около $98 — фактически к номиналу, после того как в июне находилась в оценке около "дна по настроению". Возврат STRC к номиналу вместе с восстановлением BTC до $80K подтверждает мой июньский вывод о том, что дисконт привилегированной акции был обусловлен настроением, а не структурой. Денежные потоки бумаги не менялись — менялось только то, насколько покупатели доверяли способности Strategy обслуживать их при более низкой цене BTC. Стоит проверить, реально ли выросли резервы, о которых я писала в июне как о желаемых, или та же уязвимость просто временно замаскирована ценой.

Мощный график. Доля акций S&P 500 с дивидендной доходностью выше доходности 10-летних облигаций достигла рекордных 63.4% (исключая обвал COVID) ещё в июле 2016 года — десять лет спустя эта цифра упала ниже 4%, минимум с мая 2007. Переход с 63% акций S&P, доходность которых выше 10-летних облигаций, к менее чем 4% за десятилетие — это структурная переоценка привлекательности акций относительно облигаций, а не цикличный зигзаг. Это значит, что сделка «акции ради дохода», убедительная в эпоху низких ставок 2016 года, почти полностью развернулась. Стоит связать это с тезисом Бьянко про устойчивую инфляцию и дисбалансом на рынке казначейских облигаций у Дейла — если облигации структурно предлагают лучший доход, чем акции, впервые с 2007 года, это многолетний сдвиг в распределении активов, а не тезис для твита.

Французское налоговое ведомство DGFiP взломали в конце июня через выдачу себя за другого человека, о взломе объявили только 13 августа, уведомления затронутых начались только 17 августа. Похищены 678 тысяч записей — среди них 26,805 человек с доходом выше €100K, 386 человек выше €1M и 8 человек выше €10M. Это уже второй крупный французский слив данных поверх утечки 2024 года среди налоговых чиновников, которая и сделала Францию мировой горячей точкой wrench-атак — 33 из 52 подтверждённых случаев в мире за первое полугодие 2026 пришлись именно на неё. Разница на этот раз в том, что к доходу приложены кадастровые данные — точный адрес, площадь недвижимости. Доход без адреса — это статистика. Доход с адресом и площадью дома — это готовый таргетинг-лист для похищения ради выкупа. Восемь человек с доходом выше €10M теперь не абстрактная категория, а конкретный, геолоцированный список из восьми имён. Это не история про приватность в общем смысле. Это конкретная эскалация физической угрозы для восьми конкретных семей.

Джозеф Ван написал резкую версию тезиса, и я хочу разобрать её спокойно, а не эмоционально: продвижение Бессентом FIMA Repo Facility — это театр для усиления эффекта его валютных интервенций, похоже на его же слив 'to-do списка' раньше. FIMA Repo для Японии, по его словам, просто не имеет экономического смысла. Открытый секрет — у Японии уже припаркованы сотни миллиардов долларов в инструментах, доступных через ФРС. Если это действительно так — а цифры на это указывают — тогда публичная кампания за 'увеличение' FIMA решает не связывающее ограничение ликвидности, а служит сигналом решимости валютным рынкам. Это разные вещи, и путать их дорого стоит тем, кто торгует на новостях, а не на механике. Я много лет говорю о том, что реальная сила finance строится не на объявлениях, а на структурах, которые продолжают работать без объявлений. FIMA Repo уже существует как инструмент — если Япония в нём не нуждается технически, значит вся ценность публичного продвижения именно в публичности, а не в самом инструменте. Это не критика самого механизма, это честное признание, для чего он на самом деле используется в моменте. Разница между 'решаем проблему' и 'посылаем сигнал' — это разница между политикой, у которой есть измеримый эффект на ликвидность, и политикой, у которой есть измеримый эффект только на настроение рынка. Обе легитимны. Но их нельзя путать при оценке, сработает ли интервенция.

Один из самых интересных проектов, над которым я сейчас работаю: Orange Juice, «Berkshire Hathaway на Bitcoin». Мы покупаем крепкие семейные бизнесы — без потрошения, без принуждения к росту — и просто держим денежный поток стабильным, подпитывая его биткоином. Это реальный проект, не концепция на слайде: seed-раунд на $40 млн закрыт 15 июля, якорный инвестор — мексиканский миллиардер Рикардо Салинас, сооснователи из ego death capital. Мне хочется объяснить, почему модель «без потрошения, без принуждения к росту» — это не маркетинговая формулировка поверх обычного private equity, а структурное следствие того, какой актив мы держим на балансе. Фонду с постоянным капиталом нужен казначейский актив, который не заставляет вас продавать операционные бизнесы ради возврата денег LP-инвесторам по графику фонда. Классический PE-фонд живёт циклом в 7-10 лет — а значит, к определённому моменту актив нужно продать, вне зависимости от того, хорошо ли он себя чувствует именно сейчас. BTC на балансе меняет саму механику: денежный поток от операционных бизнесов идёт на накопление, а не на принудительные выплаты по расписанию, которое диктует не бизнес, а срок жизни фонда. Это по-настоящему другая структура стимулов, а не смена вывески. Собираюсь писать сюда регулярно о том, как это работает на практике, а не только в теории — если интересно следить, задавайте вопросы сейчас, отвечу в следующих постах.